Зенит

Мой Зенит-ЕТ.

Мой Зенит-ЕТ.

Я разобрал Зенит. Не до последнего винтика, но всё же. Когда мне было 13, вроде, лет. У меня тогда был просто нереальный интерес к устройству всего, что попадало мне в руки. Неразобранным остались тогда только холодильник, который меня не интересовал, и новый видеомагнитофон, который было просто страшно разбирать, новый же. А вот Зениту досталось больше всех: он единственный, кого я не смог собрать обратно.

Каждое моё вмешательство в жизнь любого прибора происходило по одному и тому же сценарию. Сначала я, как заправский маньяк, выбирал подопытного. Потом искал для себя предлог, чтобы начать вскрытие. Например, почистить от накопившейся пыли или смазать какой-то механизм. Без предлога начать операцию я не мог, совесть есть начинала, потому что понимал, что делаю что-то плохое. Дальше надо было подгадать время, когда дома никого не было. И вот, движимый любопытством, я тащил на свой письменный стол очередную жертву, раскладывал отвертки и прочий инструмент и расставлял коробочки для деталей, чтобы случайно ничего не потерять.

Папина электробритва, например, брила не так резво как раньше. Значит надо разобрать и посмотреть что там. А там щетки от старости истерлись. Заменить их нечем, собираю обратно. Кассетный магнитофон останавливает воспроизведение ленты в произвольном месте. Посмотрим, что там, снимаем панели корпуса. А там много всего и ничего непонятно. Собираем обратно. Внутри телевизора что-то тихонечко свистит. Разбираем! Ох ты ж ё сколько там всего… Вот тут где-то свистит, сейчас подпаяю… Не помогло. Собираем обратно. За что досталось пылесосу я уже не помню. Утюг хотя бы от какого-то нагара внутри немного почистил. Странно, но кухонные часы после моего ремонта какое-то время работали исправно, а то до этого останавливались периодически. Фен, калькуляторы, мой собственный фотоаппарат-мыльница, наушники, колонки, телефон…

И теперь вот Зенит. Этот фотоаппарат отец купил через полгода после моего рождения: решил сам фотографировать меня маленького и вести семейный фотоархив. Но со временем камера использовалась всё реже и реже. А некоторое время фотоаппарат просто лежал без дела, пока я до него не добрался. Разбирать его не хотел. Внимательно читал инструкцию к нему (надо заметить, что я вообще любил читать разные инструкции). Из этой маленькой книжечки я узнал про диафрагму, выдержку, фокусное расстояние, глубину резкости и много чего ещё. По нескольку раз перечитывал непонятные моменты и пробовал проводить с камерой подготовительные работы как перед съемкой настоящего кадра. Потом отец взял для меня в заводской библиотеке несколько книг по искусству фотографии, и я их просто читал и примерно соображал что такое композиция, правило третей, как снимать движущиеся объекты и прочие интересные штуки. В видоискатель смотрел много, и какой-то кусочек грязи среди зеркал и линз пентапризмы постепенно начал раздражать меня. Долго я ещё тренировался на незаряженном фотоаппарате, и однажды эта соринка меня вконец достала. По-хорошему, конечно, пора было бы уже переходить к съемке на пленку…

Как добраться до внутренностей пентапризмы, понятия не имел, она у Зенита не снималась. Остановился я только когда тканевые шторки затвора отклеились от своих валиков прямо у меня в руках. Пациент уже был скорее мертв, как мне тогда показалось. Все винтики и пружинки лежали в коробке. С тяжелым вздохом корпус и задняя крышка были сложены в неё же.

Мой Зенит-ЕТ. 1987 год.

Мой Зенит-ЕТ. 1987 год.

Смелости показать папе коробку хватило. Влетело, конечно. Камера сколько-то времени так и лежала дома. Папа на работе в разговоре со своим старшим коллегой рассказал про горе-меня и про Зенит. Коллега был человеком увлеченным, технику ремонтировать умел, и даже коллекционировал старые фотоаппараты. Он предложил отцу свою помощь. Фотоаппарат был восстановлен, а про меня было сказано, что я слишком дотошный, потому что догадался даже какие-то винты с левосторонней резьбой открутить.

Про момент, почему не стал заряжать Зенит пленкой: я сомневался, что справлюсь (ага, а в своих силах убрать пылинку из видоискателя не сомневался). Как пользоваться встроенным экспонометром и крутить объектив понимал, но фотографировать продолжал на самсунговскую пластмассовую мыльницу. Тем не менее, кадр на самсунге я уже старался строить по рекомендациям и правилам из библиотечных книг.

Отремонтированный Зенит всё же было решено взять с собой после восьмого класса на летние каникулы к деду в Беларусь. Положил фотоаппарат в собранную сумку, вес которой ощутимо увеличился. Заодно убедился, что и места он занимает порядочно. Выложил обратно. Ехать надо было на поезде с пересадками, поэтому вес сумки имел большое значение. Наверное, я тогда всё правильно сделал.

Первый раз снимал на Зенит по-настоящему уже после института. Теория с детства отложилась в голове, и для первой пленки даже не потребовалось ничего читать. После просмотра результатов читать, разумеется, потребовалось много. В процессе эксплуатации выяснилась одна неприятная особенность: на самой короткой выдержке одну из шторок затвора как будто подклинивает, в итоге кадр с одной стороны получается затемненным. На отцовских снимках такой ерунды не наблюдается, так что стопудово это после моего вмешательства так стало. Валентина Тихоновича, который отремонтировал Зенит, уже нет, и попросить отрегулировать шторки уже было некого. Нашёл в интернете руководство по ремонту этого фотоаппарата, подкрутил регулировочные винты на рекомендуемое заводом количество оборотов. Пружины уже старые, поэтому результат получился не тот, который ожидался. А так вообще в теории я знаю как регулируют затворы, но острой необходимости у меня пока в этом не было. Хотя, возможно, займусь этим.

Внешне камера выглядит очень бодро, хотя с пентапризмы уже немного стерлась краска. Хранится всё время в чехле, так что экспонометр может только-только начал впадать в старческий маразм. Аппаратом стал пользоваться реже. Хватит с него, натерпелся. Пока лежит на полке, отдыхает.